РИТОРИКА ВЛАСТИ" /> Музей Нонконформистского Искусства - РИТОРИКА ВЛАСТИ
15 октября — 20 ноября 2016 г.
Музей нонконформистского искусства (большой зал) 
 
Участники:
Ингеборг Анни Кристин Линдаль (NO)
Анастасия Вепрева (RU)
Марита Изобель Зольберг (NO)
Анна Терешкина (RU)
Эмилия Шкарнулите (NO)
Ина Отцко (NO)
 
Куратор: Анастасия Пацей (RU)
 
В рамках проекта AiR Barents (High North AiR Network), при поддержке Комитета по культуре Санкт-Петербурга и BarentsKult в партнерстве с Санкт-Петербургской Арт-резиденцией и Северо-Западным филиалом ГЦСИ
 
 
I. Вступление
“Власть находится везде; не потому, что она охватывает все, а потому что она исходит отовсюду”
М. Фуко
 
Проект “Rhetorics of Power” (рус. “Риторика Власти”) представляет работы шести художниц из России и Норвегии, работающих в разных медиа. Тематический охват и методы их профессиональных практик отличаются друг от друга, однако, всех авторов объединяет интерес к проблематике власти на феноменологическом уровне. Парадигма “власти” рассматривается в данном проекте в непосредственной связи с более широким понятием “силы” и синтезирует целый ряд значений и параллельно развивающихся сюжетных линий. В пространстве выставки “Rhetorics of Power” в большом зале Музея нонконформистского искусства авторы приглашены сконструировать альтернативные интерпретации феномена “власти”, которые предложат зрителю взглянуть на это сложное явление из различных философских, социо-политических и культурных перспектив. 
 
II. О “власти” и “силе”
Обращаясь к русско-язычной аудитории, необходимо, в первую очередь, сказать о трудностях перевода. Несмотря на то, что в контексте данной выставки английское “power” переводится именно как “власть”, важное место в проекте занимает более широкое понятие — “сила”: сила как власть (“power”), сила как воздействие (“force”), сила как мощь (“strength”), сила как энергия (“energy”). “Rhetorics of Power” апеллирует к идее “силы”, развивающейся в пространстве за пределами социо-политического комплекса как характеристики действия — будь то воз-действие, противо-действие или без-действие.
Большинство современных теорий связывают проявление силы с наличием носителя(- ей) власти и объекта(-ов) её приложения — влияющего и подвергающегося влиянию. Однако, существуют и другие представления, сближающие внутри обозначения “power” понятия власти и силы. Особый интерес в этом случае представляет интерпретация понятия “power”, предложенная Х. Аренд и отталкивающаяся от этимологического анализа родственных слов — французского “pouvoir” и латинского “potere” (власть, сила). Оба они означают, в первую очередь, быть в силах сделать что-либо. Таким образом, “власть — это нечто, что-угодно, что наделяет человека способностью и силой совершить что-либо. Власть — это способность, потенциал, возможность, необходимые средства” . В одной из своих самых известных работ — “О насилии” — Х. Арендт выходит за пределы понимания власти как проявления насильственного действия любого характера и проводит границу между несколькими проекциями термина “power”: мощью, силой и авторитетом. Подобное концептуальное разделение позволяет говорить о власти как о явлении-в-себе, находящемся в непосредственной связи с многозначным понятием “силы”.
Эта идея находит поддержку и в других исследованиях. Например, П. Моррис определяет власть как особый вид способности, связанный, в первую очередь, с принятием решений: “ваши власти — это ваши способности делать то, что вы выбрали” . С. Лукес, в свою очередь, отмечает, что власть — это именно “потенциал, а не действительность — т.е. потенциал, который может быть никогда не реализован” .
В целом, можно выделить две главные линии восприятия власти: в рамках концепции непосредственного действия (власть понимается как потенциальное/настоящее действие) или же в качестве более сложной идейной конструкции (власть как система распределяемых возможностей, которая формирует акторов и общественное поле в целом ). Внутри феминистской теории, в которой концепция власти и противостояния занимает одно из центральных мест, существует понимание силы как основы символической (ре)дистрибуции, как принцип доминирования и как эмпауэрмент. Например, для течения либерального феминизма характерно видение власти как социального ресурса и энергии, которые оказываются неравномерно распределены в обществе между женщинами и мужчинами. Феминистская стратегия, в таком случае, преследует цель перераспределения и изменения принципов дистрибуции на глобальном уровне. Однако, не следует понимать власть/силу как собственность или материю, которой можно обладать.
Так, И.М.Йанг предлагает определение власти как (со)отношения индивидов в сложном социальном, институциональном и структурном контекстах. Продолжая традицию М. Фуко, она констатирует необходимость понимания власти как динамичного, процессуального и интерактивного феномена, делая акцент на множественности модификаций и проявлений власти в современных обществах .
Как пишет М. Фуко, власть “не располагается здесь или там, никогда не находится в чьих-то руках, никогда не присваивается как товар или часть богатства” . Кроме этого, он 8 описывает продуктивную функцию власти , производящей реальность, пространство своих объектов и методов “добывания истины”, которая относится к одной из дефиниций власти (как энергии) в рамках понятия “силы”.
Именно наследие М. Фуко на протяжении последних десятилетий остаётся одним из наиболее влиятельных и горячо обсуждаемых теоретических достижений, когда речь заходит о понятии власти. Главным тезисом, давшим начало многим дискуссиям и исследованиям в будущем, становится идея М.Фуко о власти в современном мире как о подвижной и изменчивой системе силовых взаимоотношений, которые возникают в результате отдельных социальных интеракций (“микропрактик”), пронизывая, подобно капиллярной системе, общественное пространство: “Власть находится везде; не потому, что она охватывает все, а потому что она исходит отовсюду” .
Категория власти получает новые приложения с экспансией глобализации и изменениями в обществе, связанными с расцветом медиа- и консьюмеристской культуры. Так, особым видом властного дискурса становится “мягкая сила” — soft power. В отличие от традиционной жесткой власти, мягкая сила направлена не столько на принуждение и доминирование, сколько на моделирование новых источников легитимации и их последующую инструментализацию .
Важной задачей выставки “Rhetorcis of Power” является междисциплинарный анализ понятия “власти” внутри дискурса силы как со-отношения, а именно — как множественность отношения сил. Проект приглашает художниц к рефлексии о власти как о сложной конфигурации сил разного характера, взаимоотношениях между носителем силы и объектом её приложения и ситуации, в которой границы между ними оказываются размыты или вовсе исчезают. 
 
III. Авторы
 
Ингеборг Анни Кристин Линдаль (*1981)
Живёт и работает в Харстаде, Северная Норвегия. В своей работе художница исследует тему силы на разных общественных уровнях, уделяя особое внимание вопросам меж-культурных взаимоотношений в обществе потребления (“Internalization Conflicts of Varying Interests” (2013) и т.н. “мягкой силе”. Силе социального дискурса противопоставляется естественная, “некультивированная” сила как первоисточник бытия. Линдаль использует разные медиа в своей практике, но отдаёт преимущество ленд-арту и инсталляции.
В своих работах “Relight My Mind” (2015) и “Devolution Crater” (2013) художница выступает с критикой властной позиции человека по отношению к своему окружению и экспроприации природных ресурсов. Наибольшую известность получили крупноформатные изображения, которые Линдаль создаёт былым мелом на черной доске либо непосредственно на специально подготовленной поверхности стены (“Neo Cretaceous No. 3” (2013).
Несоответствие хрупкого материала монументальному сюжету (обычно это величественные горные пейзажи и извергающиеся вулканы) — не только выразительный контраст, но и своего рода провокация зрителя, обращающаяся к его потенциальной возможности совершить акт насилия и разрушить изображение одним своим дыханием.
 
Ина Отцко (*1972)
Имеет магистерские степени по программам “Image and Communication” и “Fine Art” Голдсмитского колледжа в Лондоне и “Sound Studies” Берлинского Университета Искусств. Она активно участвует в деятельности многих культурных институций в Норвегии и за её пределами в качестве художника и куратора. В рамках перформансов и фото/видео-проектов, художница работает с телесностью в личном и общественном контексте. Многие её произведения затрагивают темы мужского взгляда, сексуальной объективации и исключённости ненормативной эстетики (“Interiors” (2012-2015), “LDL / Mutatio” (2007), “Pebbles & Panties - Bell Set No.1” (2013), “Mothers Garden” (2010). В портфолио Отцко также есть несколько инсталляций, в т.ч. “Stay a while you are so beautiful”, созданная в 2012 г. для Konsthall Luleå.
 
Анастасия Вепрева (*1989)
Окончила Школу вовлеченного искусства “Что делать?”, выпускница совместной магистерской программы факультета Свободных искусств и наук СПбГУ и Bard College, (Нью- Йорк, США). В своей работе художница исследует формообразующие силы разного порядка, воздействующие на женскую идентичность (“She has to” (2013), насилия (“The Death Drive” (2013-2014), а также обращается к табуированным в российском контексте темам, таким как квир-теология (“God Save the Queer” (2014-2015). Участница многих феминистских выставок, в т.ч. “И - искусство. Ф - феминизм. Актуальный словарь” (2015), “А как же любовь?” (2015), “Жена-художник — горе в семье” (2014) в рамках параллельной программы Европейской биеннале современного искусства “Манифеста-10” и др.
 
Марита Изобель Зольберг (*1977)
Музыкальный бэкграунд художницы играет важную роль в её творчестве: в большинстве произведений Зольберг присутствует звуковая составляющая. В своей практике она высоко ценит эксперимент, поэтому часто обращается к новым техникам работы. На данный момент главные медиа Зольберг — фотография, поэзия, видео и скульптура.
Часто все они оказываются объединены в синтетический перформанс с элементами, заимствованными из древних архаических культур времен матриархата. Сама художница считает, что в её работах, тесно взаимодействующих с комплексом индивидуальной мифологии, становятся видимыми силы, скрытые от глаз современного человека. В последнее время Зольберг много и активно работает с проблематикой женского тела, подвергая его образ символическим деформациям (“DARK STICKY MATTERS” (2015), “THE NEW DOUGH” (2015).
 
Анна Терешкина (*1986)
Выпускница Школы вовлеченного искусства “Что делать?”, живёт и работает в Санкт- Петербурге. В своей работе использует живопись, графику, видео, аудио, коллаж, а также смешанные медиа. Участница Швейного кооператива “ШВЕМЫ” и кооператива “ередовое удожество”. В проектах последних лет Терешкина рассматривает темы системного гендерного воспитания (“Книга для девочек” (2010-2011), отношения между матерью и дочерью (“Поговори с мамой” (2014), проблемы консьюмеристской реальности (“Кукла Настя” (2012). Участница и со-куратор многих коллективных проектов с феминистским фокусом.
 
Эмилия Шкарнулите (*1987)
Окончила отделение скульптуры в Академии изящных искусств Брера в Милане и магистратуру Академии современного искусства в Тромсё. Профессиональная практика Шкарнулите носит меджисциплинарный характер и включает фотографию, видео и перформанс. Взгляд художницы ищет и исследует зазоры между поэтическим и реалистическим, между общественным и интимным.
С 2013 г. совместно с художницей Таней Бюссе она работает над проектом “Hollow Earth”, посвященном проблеме добычи полезных ископаемых в северных регионах и деромантизации ландшафта как результата промышленного насилия и конфронтации политических сил. Одно из последних резонансных произведений Шкарнулите — перформанс “No Place Rising” (2015), созданный для российско-норвежской выставки “Ничто не срастется, потому что ничто не совпадет друг с другом” на бывшей военно-морской базе “Олавсверн”.

 

 

 

фото - Эмилия Шкарнулите